Центр защиты прав СМИ
Защищаем тех,
кто не боится говорить

Галина Арапова: «Мы наблюдаем возрождение настоящей журналистики»

Директор и ведущий юрист Центра защиты прав СМИ (внесен Минюстом в реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента) о настоящем и будущем медиасферы.

 

«Даже в советское время такого не было»

То, что мы сейчас наблюдаем, — это планомерное разворачивание государственной политики против свободного высказывания мнения, против независимых СМИ и молодежи, которая участвует в публичных акциях. Мы видим беспрецедентный уровень ограничения свободы слова и интернета на законодательном уровне, ужесточение судебной и административной практики, и даже на уровне риторики со стороны представителей государственных органов.

Впервые за последние годы не просто активизировались доносчики — они делают это демонстративно при явной поддержке и поощрении со стороны государства. И им не стыдно, они бравируют этим. Это вносит раскол в общество и провоцирует напряженность. Все это создает серьезный риск для гражданского общества, российского медиапространства и медиарынка в том числе.

За 25 лет, которые я работаю медиаюристом, я не помню подобного масштаба и разнообразия цензуры. Старшие коллеги и опытные журналисты говорят, что даже в советское время такого не было.

 

От «священной коровы» к военным действиям

Закон о СМИ после его принятия в 1991 году долгое время считался «священной коровой» — спорные поправки отклонялись, государство слушало мнение экспертов и медиасообщества. С точки зрения гарантий свободы слова, защиты конфиденциальности источников информации, свободной работы журналистов и гарантий их профессиональных прав — все было очень неплохо, на уровне качественных европейских законов.

Но в середине 2000-х началось активное изменение закона о СМИ: в него стали добавлять новые статьи, которые вносили новые основания для прекращения или приостановления выпуска СМИ за нарушение законодательства о выборах, экстремизме, ограничивали плюрализм в прессе, возможность иностранного участия в медиабизнесе, разросся список тем-табу, отнесенных к злоупотреблению свободой информации.

Начался переход к контролю над прессой — в 2001 году гайки начали закручивать у НТВ, потом пришли большие медиахолдинги, и уровень давления государства на прессу начал расти.

А сейчас мы наблюдаем апогей неоцензуры. Высочайший уровень государственного контроля над прессой через Роскомнадзор и другие контролирующие органы, количество и разнообразие судебных процессов постоянно растет, блокируются сайты, против прессы используется антиэкстремистское законодательство, законодательство об иностранных агентах, ограничивается возможность журналистов освещать публичные акции.

Уровень агрессии по отношению к журналистам снова колоссальный. Я уже не говорю о ситуациях вторжения в их частную жизнь, обысках, преследованиях в уголовном порядке, количества претензий со стороны контролирующих органов. Журналисты сейчас живут в таком напряжении, в котором не жили никогда, даже в период чеченских войн. Потому что сейчас «военные» действия по всей стране, во всей медиасфере.

От прогнозов воздержусь — я юрист и решаю проблемы, когда они возникают. Когда это возможно, предупреждаю их возникновение, стараюсь снижать правовые риски для журналистов.

Сейчас законодательство такое, какое оно есть, лоббированием мы не занимаемся и поэтому вынуждены работать с теми правовыми инструментами, которые нам доступны. Все, что мы, медиаюристы, можем делать — это максимально страховать журналистов, предупреждать их о правовых рисках и защищать, когда это необходимо.

 

На развилке

Каждую неделю у нас «черная пятница» (почти каждую неделю по пятницам Минюст объявляет очередное СМИ иностранным агентом. — Прим. ред.), журналисты-расследователи подвергаются гонениям, и на этом фоне надо меньше разговаривать и больше делать. Журналистам нужна сейчас помощь не только правовая, но и организационная, бухгалтерская и даже психологическая.

Молодые журналисты, да и в принципе журналисты, сейчас находятся на развилке: ты можешь выбрать спокойную жизнь с отсутствием рисков и пойти работать в государственную прессу, где часто очень неплохо платят. Но не факт, что ты будешь жить в гармонии со своей совестью.

Все-таки журналистика — это не просто профессия, где достаточно заниматься копирайтингом и рерайтингом пресс-релизов власти. Журналистика — это площадка для свободного обмена мнениями, открытой дискуссии, объективного и плюралистического информирования общества о происходящих процессах на всех уровнях — от международного до местного.

Если ты хочешь оставаться в реальной профессии, то идешь в уже существующие независимые СМИ либо создаешь новые. Активно развиваются блогеры. Сейчас в общем самая волна создания независимых информационных проектов, которые не регистрируются как СМИ из-за уже зашкаливающего уровня контроля со стороны Роскомнадзора.

Есть еще вариант — уйти в блогеры. Есть, кстати, немало случаев, когда журналист днем работает на государственную телекомпанию и занимается пропагандой, а вечером ведет собственный честный блог. Иногда у этих блогов довольно большое количество подписчиков.

 

Трое в лодке

Журналисты сейчас поделились на три группы. Первая, и это довольно большая масса людей, получает свою государственную зарплату и наблюдает тонущий Титаник со стороны.

Оставшаяся часть независимых журналистов делится еще на две: одна продолжает работать и бороться несмотря ни на что, вторая часть уходит. И мы не имеем права никого упрекать. Я знаю талантливейших журналистов, которые, к сожалению, ушли из профессии, потому что для них невыносим статус иностранного агента. Они не готовы жить в условиях ежедневного преодоления и постоянного риска быть привлеченным к каким-нибудь административкам или еще хуже — к уголовной ответственности.

Есть, безусловно, и те, которые смело и принципиально говорят, что продолжат работать для своих сограждан, семей, друзей, родителей и российского общества, потому что это их миссия. Они осознают уровень ответственности и понимают, что могут потерять свои семьи, что им могут сломать всю жизнь. Ради чего они идут на эту жертву? Государство думает, что ради денег. Я уверена, что это вообще не про деньги, не про комфорт и не про международные связи.

Просто они понимают, что общество без них будет оболванено по полной программе.

 

Позитивная нота

А теперь о позитивном. Мы наблюдаем большой рост независимых медиапроектов и бум блогерства. Это не только бьюти- и трэвэл-блогеры, но и общественно-политические блогеры, которые восполняют своими телеграм- и ютуб-каналами отсутствие независимой журналистики. Особенно это ярко наблюдается в регионах.

Алексей Симонов как-то назвал общественно-политических блогеров «журналиствующими гражданами». Свято место пусто не бывает — кто-то ведь должен называть вещи своими именами, а не только хвалить местную администрацию.

И мы таких блогеров знаем немало: днем они работают, к примеру, на местном маленьком рынке, а в остальное время держат в нервном напряжении всю местную власть, потому что показывают дыры на дорогах и ведут репортажи у себя в ютуб-канале обо всех проблемах. Мы однажды защищали блогера-учительницу, есть у нас знакомый блогер-егерь в лесу. Раньше же такого не было.

Что еще невозможно не отметить, так это бум расследовательской журналистики за последние три года. Такого не было никогда. И да, мы видим, что в этом году начали охоту на этих журналистов. Но на это они отвечают: значит, мы не зря работали.

Рост солидарности среди журналистов — это тоже особенность последних лет. Посмотрите, как журналисты поддерживали Ивана Голунова, Светлану Прокопьеву, Игорь Рудникова, Ивана Сафронова. Такого проявления солидарности раньше не было, даже когда журналистов убивали.

Можно даже сказать, что мы наблюдаем перерождение профессии и возрождение настоящей журналистики. Потому что предыдущие годы немного напоминали заболоченную местность.

А сейчас журналисты просыпаются. Медиасообщество просыпается. Раньше слово «миссия журналистики» воспринималось как цитата из учебника, а сейчас появилось ощущение, зачем журналистика нужна.

И возможностей для того, чтобы быть честным в профессии, сейчас много. Молодым журналистам, которые родились с интернетом, легче найти правильное направление и правильную команду, к которой они готовы присоединиться.

Темы тоже бери любые: хочешь, пиши про феминизм, хочешь — про редкие виды животных, экологию, политику, экономику. Хочешь – про маленький город, хочешь – про большой. И делать это можно не в одном единственном специализированном издании на всю страну, а где угодно в интернете.

Несмотря на все сложности, мы видим свет в конце тоннеля, потому что все равно мир вырулит в баланс. Хотелось бы, чтобы это произошло с минимальным количеством жертв, разрушений, разочарований и потери интеллектуального капитала в стране, чтобы люди не уезжали.

Я верю в то, что люди, в том числе и те, кто у власти, рациональны. И что они понимают, что если из машины и дальше выдергивать запчасти, то она рассыплется. А на рассыпанной машине далеко не уедешь. Зачем кому-то такая нестабильность? Мне кажется, что никто в этом не заинтересован.

 

Источник: Анна Ермягина, Агентство Социально Информации

Фото: Роман Демьяненко/АСИ